Смертный бой не ради славы,

Ради жизни на земле.

ГАРМОНЬ

По дороге прифронтовой,

Запоясан, как в строю,

Шел боец в шинели новой,

Догонял свой полк стрелковый,

Роту первую свою.

Шел легко и даже браво

По причине по такой,

Что махал своею правой,

Как и левою рукой.

Отлежался. Да к тому же

Щелкал по лесу мороз,

Защемлял в пути все туже,

Подгонял, под мышки нес.

Вдруг - сигнал за поворотом,

Дверцу выбросил шофер,

Тормозит:

- Садись, пехота,

Щеки снегом бы натер.

Далеко ль?

- На фронт обратно.

Руку вылечил.

- Понятно.

Не герой?

- Покамест нет.

- Доставай тогда кисет.

Курят, едут. Гроб - дорога.

Меж сугробами - туннель.

Чуть ли что, свернешь немного,

Как свернул - снимай шинель.

- Хорошо - как есть лопата.

- Хорошо, а то беда.

- Хорошо - свои ребята.

- Хорошо, да как когда.

Грузовик гремит трехтонный,

Вдруг колонна впереди.

Будь ты пеший или конный,

А с машиной - стой и жди.

С толком пользуйся стоянкой.

Разговор - не разговор.

Наклонился над баранкой,

Смолк шофер,

Заснул шофер.

Сколько суток полусонных,

Сколько верст в пурге слепой

На дорогах занесенных

Он оставил за гобой...

От глухой лесной опушки

До невидимой реки

Встали танки, кухни, пушки,

Тягачи, грузовики,

Легковые - криво, косо,

В ряд, не вряд, вперед-назад,

Гусеницы и колеса

На снегу еще визжат.

На просторе ветер резок,

Зол мороз вблизи железа,

Дует в душу, входит в грудь

Не дотронься как-нибудь.

- Вот беда: во всей колонне

Завалящей нет гармони,